В Казахстане всё было на Camry. В Узбекистане всё – на Chevrolet. Смотришь налево – Chevrolet. Направо – Chevrolet. Назад и вперёд уже не смотришь. И так всё ясно.

Белый. Chevrolet.

В первый день показалось, что одна и та же машина попадается несколько раз. На третий день стало ясно: дело не в памяти. Они и правда все одинаковые. Та же модель. Тот же цвет. То же лицо. Как люди, живущие в соседней квартире: видишь их каждый день, но не знаешь, всё время это один и тот же человек или их несколько.

Осталось ощущение, что машины здесь продают по одной-единственной цветовой карте. Один-единственный лист, на котором написано: «Белый». Все остальные листы вырваны. На странице написано: «Белый». И никто не спрашивает. А если спросишь, получишь ответ, который и так знаешь.

Когда навстречу попадалась чёрная машина, возникало желание сфотографировать. Редкий вид. Как у орнитолога, который впервые увидел чёрного аиста. Дышишь тихо. Не шевелишься. «Это настоящее?»

Потом она проезжает мимо, и снова остаёшься один. С белыми Chevrolet. Но знаешь, что видел. Или думаешь, что видел. С памятью всегда так: на третий день уже ничего не знаешь.

Кто-то считает птиц. А тут считал Chevrolet не белого цвета. К концу дня результат был нулевой. Но ноль – тоже результат. Ноль – это факт. Ноль – то, что можно сказать, если кто-то спросит: «Увидел что-нибудь интересное?» И ответить: «Увидел много белого».

Никто не спрашивает дальше.

И вот… вот появилась чёрная машина. Или показалось, что появилась. Не знаю. Не смотрел.